Скандалы, потери и отсутствие результата. Свой алтын вбросила Ким Лим, дочь владельца клуба.

Горящая смесь. Дата взрыва не объявлена, но приближается. Ким Лим в своём Инстаграме эмоционально ответила болельщикам.

Анастасия Карсакова: В частности, речь о неуважении к её семье и к её частной жизни. “Думаю, некоторые болельщики Валенсии настолько сумасшедшие и глупые, что считают, будто могут контролировать мои действия или высказываться о них. Если я решила посмотреть другой матч, то это мой выбор. Кроме того, во время своей европейской поездки я приеду в Валенсию, чтобы поболеть. Так что прекратите писать глупые комментарии, вы себя показываете с плохой стороны. Если я вам не нравлюсь, не смотрите мой Инстаграм, потому что, если честно, мне не нужно это. Я не прогнусь. Не пытайтесь”.

С одной стороны, безусловно, права. Прямого отношения к Валенсии она не имеет, никаких обязательств по отношению к испанскому клубу нет, соответственно, и соблюдать корпоративные нормы не обязана. Но есть два существенных но.

Во-первых, она сама себе противоречит, указывая: “Мы все еще владельцы Валенсии. Примите это”. Получается, когда госпоже Лим нужно покрасоваться, она собственник, а когда общественное мнение давит – не при делах. Типичное отношение богатенькой дочки своего папы, которая в жизни едва ли работала и что-то зарабатывала, но самомнение зашкаливает, как скорость болидов в Формуле 1.

Во-вторых, социальная сеть – есть публичность. Если дочь Питера Лима не устраивают комментарии, какими бы поверхностными они ни были, свой аккаунт можно сделать частным. Данной функцией пользуются многие известные люди. В противном случае, это все лишь игра на публику или азиатский подход видимости деятельности, которой на самом деле нет. Вся суть Питера Лима, организация которого уже давно забыла о Еврокубках, о новой арене и меняет игроков, как перчатки.

Геннадий Никитчанов: Ребячество. Последствия либо не просчитаны, либо, на них плевать. Ключевая фраза «Мы – владельцы». На этом основании не предлагается, а требуется уважения к себе и своей семье, к которой госпожа Ким относит и президента Ла Юн.

Желать уважения к себе, не делая первый шаг к уважению – первый признак гламурни, ощущение избранности, Я и быдло. Очень местная трактовка происходящего в Валенсии.

Уважение клуба – это результат. Его нет. Комментируя своё назначение главным тренером Чезаре Пранделли рассказал, что его убедил Питер Лим, желающий создать серьёзный долгосрочный проект, а пройти этот путь без ошибок невозможно.

Состав команды полон изъянов, но точно, конкурентоспособен на уровне первой 10 и рассматриваем на Лигу Европы. Действительность — полное равенство с Хихоном, Осасуной, Депортиво и Гранадой.

Если сохранятся – чуда не будет, два места уже абонировано назари и пинкос, на оставшееся с равными шансами претендуют пять команд.  Алавес, Леганес, Депортиво и Спортинг готовы к Сегунде точно так же, как Валенсия.

Естественно, болельщики недовольны. И естественно, доходы предприятия падают. Коммерческий отдел работает в убыток, майки не продаются и только телевидение даёт больше. Но это связано с перераспределением долей собственности, если будут играть лучше – возрастёт зрительский интерес и доходы возрастут. Пока зрительский интерес падает.

Ким Лим абсолютно права в том, что болельщики никак не влияют на клубные процессы. Но скандал с ними – худшее, что может случиться в этой обстановке.  Как минимум, удар по деловой репутации Питера Лима.  Валенсийский провал уже ставит под сомнение его надёжность. Не говоря уж о том, что каждая следующая потеря приближает его к позорному изгнанию. То, что уже было с Лавином в Расинге  и с Агапито в Сарагосе. Следы их «благих намерений» — Сантандер лифтует между Сегундой Б и Сегундой, Арагон каждый раз заявляет и каждый раз благополучно проваливает задачу возвращения в Примеру.

Что же до деловой репутации нынешней Валенсии, то летом они хотели подписать оставшегося без клуба Балотелли. Ситуация, вроде бы, располагающая: архиталантливый, но мегаскандальный футболист будет рад любой возможности вернуться в игру. Он и вернулся. Через почти безымянную Ниццу. В Валенсию не захотел, сказал, что это несерьёзно.